Рыжий кот-слухач с зенитной батареи

Основные боевые действия летом 1944 года разворачивались в Белоруссии. 

Первое место среди них по праву занимает Белорусская стратегическая наступательная операция, получившая кодовое название «Багратион.»

Спустя три года после начала войны советские войска четырех фронтов были полны решимости взять реванш за тяжелые поражения в Белоруссии 1941 г.

Необычный пушистый боец прославился на одной из зенитных батарей. История о белорусском коте-слухаче, заблаговременно предупреждавшем наших бойцов о приближении вражеской авиации, стала настоящей легендой тех дней.

В жаркий летний день зенитная батарея сделала короткий привал на развалинах сожженной белорусской деревни. Времени на отдых нет — только набрать фляжки в чудом уцелевшем колодце и перемотать портянки.

Кругом — ни души. Большинство жителей погибли, а некоторые спаслись от зверств оккупантов в Полесье.

Неожиданно пожилой старшина замечает слабое движение на обугленных бревнах спаленного сруба. Крошечный полуживой котенок в ужасе таращится на зенитчиков.

Приказ двигаться вперед. 

Старшина неожиданно подбирает эту чудом уцелевшую жизнь и сажает на облучек. 

Он нарекает кота Рыжиком и кормит остатками солдатского обеда.

Старшина объявляет котенка-найденыша седьмым бойцом расчета и прочит ему славу, как главного уничтожителя грызунов в землянках в местах расположения зенитной батареи.

Продолжаются бои за освобождение многострадальной Белоруссии. Кругом руины, пожарища и искалеченные жизни. Нам уже трудно это представить. Хорошо, что сохранились фотографии тех лет.

Белорусские сироты, деревня Лозоватка, 1944 г.

Предсказание старшины сбылось — кот Рыжик стал настоящей душой батареи, но прославился он не ловлей мышей, а своим исключительным слухом и наблюдательностью.

К зиме Рыжик вырос в огромного рыжего котяру — скромного, ласкового и очень покладистого. Он стал любимцем всех бойцов — облегчал им стресс, усталость и тоску по дому.

Вскоре зенитчики заметили за котом интересную особенность — за несколько минут до налета вражеской авиации кот начинал поводить ушами, нервничать, бить хвостом и глухо рычать. Он всегда и безошибочно поворачивался при этом мордой в ту сторону, откуда вскоре появлялись вражеские Фоккеры-190 и Юнкесы-88 (Мессеров в тот год уже почти не осталось).

Затем Рыжик молниеносно куда-то удирал, пережидал налет и возвращался только после того, как на батарее зачехляли 37-мм зенитные пушки.

Но самое интересное заключалось в том, что Рыжик безошибочно отличал на слух гудение вражеских самолетов и никогда не реагировал на приближение советских самолетов.

Старшина справедливо предположил, что Рыжик на всю жизнь запомнил гудение немецких самолетов, разбомбивших его дом и уничтоживших его семью.

И в этом рассказе нет совершенно ничего необычного — коты обладают отличной памятью, особенно в минуты опасности, а уж по остроте слуха кошки превосходят и людей и собак.

Кошки способны слышать звуковые колебания до 65 кГц, а человек всего лишь до 20 кГц. Кошки в три раза чувствительнее к громким звукам, чем люди. Кроме того, кошки способны прекрасно различать шумы в ультразвуковом диапазоне, в котором общаются их основные жертвы — грызуны.

Тонкий слух и оперативность мохнатого бойца ПВО вскоре оценили все бойцы на батарее. Благодаря своевременным предупреждениям Рыжика заметно возросла результативность отбоя воздушных атак противника.

Звездный час в службе кота-слухача случился в конце апреле 1945 года, когда батарея  МЗА ПВО находилась уже на территории Германии. Беспрецедентно жестокая и изнурительная война близилась к своему концу. Налеты немецкой авиации становились все реже.

В тот день зенитчики и их любимец Рыжик просто отдыхали и радовались весеннему солнышку. Солнечный свет, почки на деревьях и жизнь…Они знали цену этих мгновений. Выстрадали, потеряв родных и товарищей.

Вдруг с котом начинают происходить странные вещи — он вскакивает, рычит, шерсть дыбом, и поворачивает морду строго на восток — там где Москва и наш тыл.

Однако, зенитчики привыкли полностью доверять предупреждениям кота. Их рыжий слухач еще ни разу их не подводил.

37-миллиметровку опытные бойцы могли привести в боевое положение из походного за 25-30 сек. Тишина, стволы пушек, на всякий случай, наведены на восток. Ждут.

С дымным шлейфом в небе появляется наш «ястребок», а у него на хвосте на минимальной дистанции висит FW-190.

Батарея вклинилась между ними двойной очередью, и Фокер рухнул на землю всего за 500 -700 м от наших позиций.

На следующий день батарея встречала машину, полную гостей. Они привезли того самого спасенного летчика, грудь которого была в орденах и медалях. Герой растерянно спрашивал — как зенитчики ухитрились догадаться, что ему срочно нужна помощь? Как они так точно и оперативно навели орудия на нужное направление?

Артиллеристы только смеялись и говорили, что он должен благодарить кота-слухача Рыжика за спасение свей жизни. Бойцы просто «подчинились его приказу.»

Летчик сначала отказывался им верить. Говорил, что его разыгрывают.

Но на следующий день он достал где-то два килограмма печенки, вернулся на батарею и подарил лично седьмому бойцу расчета по имени Рыжик. Судьба штука тонкая.

Демобилизовавшись, старшина забрал Рыжика к себе домой — в освобожденную Белоруссию. 

Там и сейчас наверняка бегают его рыжие потомки с ушами-радарами. Будем надеяться, что прислушиваться они будут только к щебетанию птиц.

История о белорусском коте-слухаче Рыжике не единственная.

В числе легенд военного времени рассказывают похожую историю о коте Ваське, прибившимся к зенитной батарее, защищавшей героический блокадный Ленинград.

Ленинградский кот также предупреждал зенитчиков о приближении немецких самолетов и при этом никак не реагировал на российскую авиацию. Боец ПВО Василий был поставлен на довольствие, к нему был приставлен специальный солдат, который наблюдал за животным и  докладывал командованию о поведении хвостатого предсказателя.


Этот рассказ — повод вспомнить всех наших родных, ценою своих жизней спасших нашу страну в годы Великой Отечественной Войны. Благодаря их подвигу мы и живем сейчас.

Памяти моих близких:

отца, Мая Николаевича Изакова, командира зенитной батареи;

моего любимого дяди, Евгения Петровича Игнатьева, героя-летчика, командира эскадрильи бомбардировщиков; 

моих потрясающих мамы, Людмилы Петровны, и бабушки, Екатерины Васильевны Игнатьевых, переживших страшный ужас и голод в блокаду Ленинграда и делавших снаряды на военном заводе

посвящается.

Добавить комментарий