А.П. Чехов и его домашний мангуст Сволочь

У меня уже был рассказ про любимых такс Антона Павловича Чехова, которых звали Бром Исаевич и Хина Марковна, которым даже поставили памятник в музее-усадьбе Мелихово.
А сегодняшняя история будет про ручного мангуста по кличке «Сволочь», которого писатель привез с Цейлона.
Cнимок сделан неизвестным фотографом на палубе парохода «Петербург» после выхода из Коломбо (о. Цейлон, ныне Шри-Ланка): Антон Павлович и мичман Глинка, в светлых костюмах и белых шляпах, держат в руках мангустов, ноябрь 1890 года.

Возвращаясь с Сахалина, Антон Павлович и мичман Глинка купили в Коломбо по ручному мангусту. Затем Чехов наведался туда ещё раз и вернулся с каким-то диким существом, которое, по заверениям торговца, было самкой мангуста. 

Оказалось, что писателю подсунули пальмовую кошку  (предположительно, так в те времена называли малую циветту или мусанга).

Антон Павлович шутливо писал про своих экзотических питомцев в одном из писем: 
Н. А. Лейкину, 10 декабря 1890 г. Москва. 
«Из Цейлона я привез с собою в Москву зверей, самку и самца, перед которыми пасуют даже Ваши таксы и превосходительный Апель Апелич. Имя сим зверям — мангус.

Это помесь крысы с крокодилом, тигром и обезьяной. Сейчас они сидят в клетке, куда посажены за дурное поведение: они переворачивают чернилицы, стаканы, выгребают из цветочных горшков землю, тормошат дамские прически, вообще ведут себя, как два маленьких чёрта, очень любопытных, отважных и нежно любящих человека.

Мангусов нет нигде в зоологических садах; они редкость. Брем никогда не видел их и описал со слов других под именем «мунго». Приезжайте посмотреть на них.»

Выдержка из другого письма:

«Мангусты уже имеют имена. Один мангуст зовётся «Сволочью» — так, любя, его прозвали матросы; другой, имеющий очень хитрые жульнические глаза, именуется «Виктором Крыловым» (плодовитый, но бездарный драматург, пьесы которого Чехов не любил), третья, самочка, робкая, недовольная и вечно сидящая под рукомойником, зовется Омутовой (артистка, игравшая в пьесе Чехова «Иванов»)»

И.Л. Леонтьеву (Щеглову), 10 декабря 1890 г. Москва.

«Ах, ангел мой, если б Вы знали, каких милых зверей привез я с собою из Индии! Это — мангусы, величиною с средних лет котенка, очень веселые и шустрые звери. Качества их: отвага, любопытство и привязанность к человеку. Они выходят на бой с гремучей змеей и всегда побеждают, никого и ничего не боятся; что же касается любопытства, то в комнате нет ни одного узелка и свертка, которого бы они не развернули; встречаясь с кем-нибудь, они прежде всего лезут посмотреть в карманы: что там? Когда остаются одни в комнате, начинают плакать. Право, стоит приехать из Петербурга, чтобы посмотреть их.»

Сволочь быстро приручился сам, приручил Чеховых, и стал в доме полноправным хозяином.

Из письма А.П. Чехова А.С. Суворину, 24 декабря 1890 г. Москва.
«Ненавижу Вашего Трезора. Я привез с собой из Индии интереснейших зверей. Это мангусы, воюющие с гремучими змеями; они очень любопытны, любят человека и бьют посуду. Если бы не Трезор, то я привез бы одного в Питер пожить; он бы обнюхал все Ваши книги и пересмотрел бы карманы всех, приходящих к Вам. Днем он бродит по комнатам и пристает к людям, а ночью спит на чьей-нибудь постели и мурлычет, как кошка. Он может перегрызть Трезору горло, или наоборот… Животных он терпеть не может.»

Мангуст оказался необыкновенно грациозным, любопытным и проворным созданием.

Вот как описывает повадки мангуса и пальмовой кошки Михаил Чехов

(«Вокруг Чехова», изд. Московский рабочий, 1959, стр. 217):

«Мангус с первых же минут почувствовал себя в Москве как дома. Он сразу вообразил себя хозяином, и не было никакой возможности унять его любопытство. Он то и дело вставал на задние лапки и совал свою острую мордочку положительно повсюду, в каждую щелочку, в каждое отверстие. Ничего не ускользало от его внимания.

Он выскребывал грязь из узеньких щелочек в паркете, отдирал обои и смотрел, нет ли там клопов, прыгал на колени и совал нос в стаканы с чаем, перелистывал книги и залезал лапкой в чернильницу. Раза два или три он поднимался на задние лапки и заглядывал в горящую лампу сверху. Когда он оставался в комнате один, то начинал тосковать, и когда к нему возвращались, он искренне радовался, как собака.

К сожалению, сожительство с ним в тесной квартире, да еще зимой, и в особенности с пальмовой кошкой, на которую он ожесточенно нападал, оказалось очень неудобным.

В своих экскурсиях за мухами, пауками и вообще из-за необыкновенного любопытства мангус так много портил вещей, так много рвал одежды, обоев и обуви, а главное — ставил Антона Павловича в такое подчас неловкое положение перед посещавшими его знакомыми, что все мы с нетерпением ожидали лета, когда можно будет выехать на дачу и предоставить мангусу свободу на лоне природы.

Когда к нам приходил кто-нибудь из гостей и оставлял в прихожей на окошке шляпу или перчатки, можно было смело ожидать, что мангус найдет способ туда проникнуть, вывернуть наизнанку перчатки и разорвать их и сделать кое-что неприличное в цилиндр.
Что же касается пальмовой кошки, то она так и не привыкла к человеку.

Все время она пряталась, уединялась, а когда приходили к нам полотеры и, разувшись, начинали натирать полы, она вдруг неожиданно выскакивала из-под шкафа и вцеплялась полотеру в босую ногу. Тот ронял щетку и воск, хватался за ногу, громко взвизгивал и восклицал:
— А чтоб ты издохла, проклятая!

Квартира на Малой Дмитровке была очень тесна, и когда я приезжал, поневоле приходилось иной раз устраиваться на ночлег на полу.

Бывало, нечаянно дрыгнешь во сне ногой под одеялом, и вдруг тебе в ногу впивается острыми зубами какой-то нечистый дух: это выползала ночью из-под шкафа пальмовая кошка, забиралась, чтобы погреться, ко мне под одеяло и больно, до крови кусалась.»

«Сволочь» совершенно не соответствовал кличке, данной ему матросами — ласковый зверек очень любил людей, и когда его оставляли в одиночестве, он буквально плакал. Когда же кто-нибудь входил в комнату, он прыгал и ласкался, как собака. А ночью он обязательно спал на чьей-нибудь кровати, причём, мурлыкал, как кошка. 

Мангуст Чеховых стал настолько популярен, что даже в отсутствии Антона Павловича гости приезжали специально пообщаться с диковинкой.

Из письма А.П. Чехова Чеховым, 18 января 1891 г. Петербург.
«Модест Чайковский уехал в Москву и зайдет к нам смотреть мангусов. Примите его получше, т. е. поласковей.»

Чеховы очень полюбили забавного зверька, несмотря на его постоянные безобразия. Из писем Антона Павловича видно, как сильно он переживал, когда его «мангус» заболел.

А. С. Суворину, 31 января 1891 г., Москва.
«Дома застал я уныние. Мой самый умный и симпатичный мангус заболел и смирнехонько лежит под одеялом. Скотинка не ест и не пьет. Климат занес уже над ним свою холодную лапу и хочет убить его. А за что?»
А. С. Суворину, 5 февраля 1891 г., Москва.
«Мой мангус выздоровел и уже преисправно бьет посуду.»

Даже находясь в Италии Антон Павлович волновался и ждал весточек о мангусте.

Чеховым, 26 марта (7 апреля) 1891 г. Венеция.
«Как живет синьор Мангус? Я каждый день боюсь получить известие, что он околел.»
Чеховым, 4 (16) апреля 1891 г. Неаполь.
«За то, что вы не пишете мне про дачу и мангуса, я не привезу вам в подарок ничего. Купил было тебе, Маша, часы, но бросил их к свиньям. Впрочем, бог вас простит. Будьте здоровы.»

Однажды шустрый мангуст пропал, блуждал по лесам более двух недель и не погиб по чистой случайности.

А. С. Суворину, 27 мая 1891 г. Богимово.
«Мангус убежал в лес и не возвратился.»

Пропажа Сволочи взбудоражила друзей писателя. Страстный и эмоциональный Левитан возмущённо писал Чеховым:

«Как вы упустили мангуста? Ведь это черт знает что такое! Просто похабно везти из Цейлона зверя для того, чтобы он пропал в Калужской губернии!!!»
Из письма А.П. Чехова А. С. Суворину, 4 июня 1891 г. Богимово.

«Мангус нашелся. Охотник с собаками нашел его по сю сторону Оки, против дачи Снигирева, в каменоломне; если бы не щель в каменоломне, то собаки растерзали бы мангуса. Блуждал он по лесам 18 дней. Несмотря на ужасные для него климатические условия, он стал жирным — таково действие свободы. Да, сударь, свобода великая штука.»

У себя на родине мангусты уничтожают ядовитых змей — эти уникальные зверьки способны побороть даже смертельно опасную королевскую кобру.

Эту способность Сволочь продемонстрировал летом на даче в Богимове.

Михаил Чехов, вспоминал о подвиге мангуста летом 1891 года

(«Вокруг Чехова», изд. Московский рабочий, 1959, стр. 225):
«Между прочим, в Богимово были перевезены также и мангус с пальмовой кошкой. Как-то в июле мангус дал нам представление. Мы сидели большой компанией в парке, в одной из липовых аллей, как вдруг выползла длинная, в метр величиной, змея. Дети художника Киселева испугались и повскакали с мест, да и нам, взрослым, стало противно.
— Мангуса сюда!- крикнул брат Антон.- Скорее!
Я сбегал за зверьком и спустил его на землю. И едва он увидел змею, как превратился вдруг в круглый шар и так и замер на месте. Со своей стороны змея, почуяв невиданного врага, свернулась клубочком и подняла голову кверху. Произошла долгая немая сцена взаимного гипноза. Затем мангус вдруг точно очнулся от него, бросился на змею, схватил ее зубами за голову, разгрыз и потащил за собою в траву.»

Всю осень 1891 года Антон Павлович сильно хворал, а неугомонный мангуст раздражал его, постоянно наводя погром в квартире: портил вещи, изгрыз обои и ценные бумаги…Эх, Сволочь!

Скрепя сердце, было принято решение отдать его в Московский зоопарк.

Михаил Чехов писал: «Наконец жизнь с мангусами стала прямо невозможной… Возвратившись осенью из Богимова в Москву, еще кое-как дотерпели до зимы, а потом Антон Павлович написал письмо в Зоологический сад с просьбой принять от него этих зверей в дар. Был трескучий мороз, приехал какой-то молодой человек в золотых очках, приехал — и с той поры мангус и его спутница, пальмовая кошка, сделались украшением Зоологического сада. Сестра Мария Павловна не раз там их навещала.»

Грустное письмо Антона Павловича от 14 января 1892 г. Москва.
«В Правление Зоологического сада
В прошлом году я привез с о. Цейлона самца-мангуса (по Брэму-mungo). Животное совершенно здорово и бодро. Уезжая надолго из Москвы и не имея возможности взять его с собой, я покорнейше прошу Правление принять от меня этого зверька и прислать за ним сегодня или завтра. Самый лучший способ доставки — небольшая корзинка с крышкой и одеяло. Животное ручное. Кормил я его мясом, рыбой и яйцами. Имею честь быть с почтением.»

 


Я вполне понимаю, почему Чеховы и их друзья так полюбили своего серого мангуста Сволочь.

Мангусты действительно презабавнейшие создания и наблюдать за ними одно удовольствие.

 

А.П. Чехов и его домашний мангуст Сволочь
5 (100%) 5 votes

Добавить комментарий