Шотландские дикие кошки — исчезнут ли они в ближайшем будущем

Хочу поделиться с вами переводом (моим) интересной статьи Алекса Райли (Alex Riley) для ВВС: «Шотландия — дом для маленьких тигров, но возможно не надолго» (‘Scotland is home to small ‘tigers’, but maybe not for long’) 

Это потрясающая история о том, как в 2017 году группа экологов-энтузиастов героически пытается спасти от вымирания дикую шотландскую кошку, которой осталось всего около 35 особей в диких горных лесах Шотландии.

Кроме того, статья рассказывает об уникальном опыте стерилизации и контроля опасных инфекций одичавших домашних кошек на больших территориях. 

Уже рассветает, и нам с Джейми Снеддоном предстоит множество дел в это тихое и облачное утро в конце февраля 2017 года. 

После короткой поездки по северо-восточному побережью Шотландии — мимо полей, с которых уже сошел весь снег; одиноких бунгало и цветущих кустов дрока, сияющих золотистым цветом под серым небом, мы наконец добираемся до раскисшего глинистого въезда на ферму.

Многие из местных жителей здесь, в отдаленном Шотландском нагорье, являются кроптерами: они выращивают и продают корнеплоды и небольшие партии скота и птицы, образ жизни, впервые укоренившийся здесь в XIX веке.

Открыв красные заржавевшие ворота, мы прерываем вокальные упражнения стайки гусей и нескольких цыплят. Через проволочные ограждения, которые граничат с фермой, мы также видим небольшое стадо овец.

Однако, у Снеддона на уме только одно животное — кошка. Он надеется поймать бродячего кота, который управляет всем этим подворьем. 

В предыдущий день он установил клетку в одной из хозяйственных построек фермы и намазал ее изнутри дешевой и вонючей макрелью и кормом для кошек.

И это сработало. Когда владелец фермы ночью заметил, что дверь ловушки захлопнулась, он поставил на металлическую клетку упаковку эля — как подарок для Снеддона и добавочный груз, чтобы ловушка не открылась.

И теперь, утром, когда мы вглядываемся в глубину клетки, мы видим, что это было мудрой предосторожностью. 

Внутри сидит огромный черно-белый котище, с широкими мускулистыми плечами и классической расширенной мордой, которая развивается только у матерых половозрелых котов. Весь его нос покрыт царапинами от чьих-то когтей. Понятно, что он хорошо боролся за свою ферму и своих самок.

К счастью для Снеддона, кот, кажется, устал и остается сравнительно спокойным, пока он переносит клетку к багажнику автомобиля. Я несу коробку с пивом, гораздо более легкий груз, по сравнению с большим животным.

Кот этот — настоящий подарок. В течение следующих нескольких часов он превратится из агрессивного бродячего кота в заветный инструмент спасения. В конечном счете, он сможет помочь сохранить от исчезновения одно из самых редких существ на Земле — шотландскую дикую кошку.

Этих кошек в природе насчитывается всего лишь приблизительно  35 особей, что даже меньше, чем широко известный «самый редкий кот в мире», амурский леопард. 

Джейми Снеддон (Jamie Sneddon) является сотрудником проекта неправительственной организации Wildcat Haven, которая работает над спасением диких шотландских кошек.

На холмах, в полях и оврагах, в нескольких минутах ходьбы от этой старой фермы, проживают изолированные популяции диких кошек. Жизнь этого кота — это история их будущего выживания.

Шотландские дикие кошки официально известны как Felis silvestris grampia. Они являются подвидом более крупной группы диких животных, которые пробрались сюда через большую часть Старого Света. Для шотландцев это горные тигры. Хотя они примерно того же размера, что и домашние кошки, они могут быть в два раза тяжелее.

Дикие кошки проникли в Великобританию через Доггерлэнд (Doggerland) — обширные болота и тундру, которые связывали Великобританию с европейским материком в разгар последнего ледникового периода около 12 000 лет тому назад. 

Доггерлэнд иногда называют «наземным мостом», но это только вводит людей в заблуждение, поскольку территория эта была размером со страну.

Никто точно не знает, когда дикие кошки впервые перебрались в Британию. Но они стали ее постоянными жителями около 6500 лет назад, когда на Земле произошло потепление климата, ледник растаял, и Северное море затопило Доггерлэнд.

Британия снова стала островом, а дикие кошки, которые проникли сюда через Доггерлэнд, были отрезаны от своих собратьев в Европе.

В течение многих поколений в их окрасе развивались широкие темно-серые полосы, которые спускались по их бокам и окружали широкий хвост, маскируя присутствие диких кошек в шотландских сосновых лесах.

Диких кошек безжалостно отстреливали и отлавливали на протяжении веков в Уэльсе, Англии и Южной Шотландии. Но в Горной местности (Highlands) их почитали как иконы.

Пушистые и бесстрашные, дикие кошки отличались невероятно свирепым нравом, когда их загоняли в угол. Их дикий характер отмечался у многих кельтских народностей. Например, рычащий шотландский кот стал символом (сигилом) клана Макферсонов, а их девизом был: «Не прикасайся к коту без перчатки» («Touch not the cat [without] the glove,»), являющийся как рекомендацией, так и грозным предостережением.

Густые сосновые леса, сохранившиеся первозданными в горных районах северной Шотландии, были отличным убежищем для диких кошек от человеческого преследования.

Эта природная защита была усилена поправкой 1988 года к «Закону о дикой природе и сельской местности 1981 года», в результате которой было незаконно стрелять или даже беспокоить дикую кошку. Это был огромный шаг к спасению диких кошек, количество которых постепенно увеличивалось после 1914 года, когда в природе оставалось только несколько реликтовых групп этих животных.

Однако, примерно в то же время, исследователи поняли, что им предстоит сделать еще много работы по сохранению популяции диких шотландских кошек. Стало очевидно, что самой большой угрозой для этих редких животных является не сам человек, а его домашние животные.

Домашние кошки более многочисленны, чем любые другие виды кошек. Они были завезены в Британию норманнами в 11 веке а, возможно,и  римлянами намного раньше.

В Шотландии насчитывается около 200 000 бродячих домашних кошек. Они часто селятся рядом с человеческим жильем, а полностью одичавшие кошки (feral cats), совершенно независимые от людей, редко встречаются в этих северных и суровых широтах.

На протяжении веков дикие кошки скрещивались с домашними, что отражалось на рисунке их шкуры — точки и пятна темно-серого цвета стали постепенно замещать аккуратные широкие полосы, дикие шотландские кошки все больше становились похожими на обычных полосатых домашних кошек и все меньше на миниатюрных тигров.

Медленно, с каждым гибридным пометом, шотландские дикие кошки все больше одомашнивались, заметно отличаясь от своих своенравных диких предков, и теперь их с натяжкой можно называть «дикими».

Вместо охоты в одиночестве в диких лесах, современные шотландские «дикие» кошки часто охотятся даже на птиц на садовых кормушках, истребляя местные популяции редких птиц.

Возможно, эта гибридизация началась 2000 лет назад. По этой причине некоторые исследователи полагают, что никакой по-настоящему дикой шотландской кошки больше не существует. Все они гибридизированы — одомашнены, в определенной степени. Эта идея была поддержана генетическими исследованиями ДНК у старых образцов диких шотландских кошек.

На самом деле, в природе еще остались несколько полностью диких шотландских кошек, с четкими широкими полосами на шкуре, которые избегают всяких контактов с людьми и охотятся в одиночку на зайцев, кроликов и других мелких млекопитающих на больших участках шотландского нагорья.

Именно этих, совершенно диких шотландских кошек Снеддон и его коллеги надеются спасти от полного вымирания.  Для этого они просто оставили их в покое и не прикасаются ни к одной дикой особи.

У команды Wildcat Haven есть собственный девиз: «Оставить диких кошек в дикой природе, которой они принадлежат». Когда мы со  Снеддоном проезжаем по извилистым дорогам возле Вика и Турсо (Wick and Thurso) на северо-востоке Шотландии, этот девиз написан на передних дверях нашей машины под логотипом дикой кошки, полностью сформированной из черных и серых полос. Возможно для местных людей это единственный шанс увидеть настоящего дикого шотландского кота (хотя бы и на логотипе).

После отлова большого черно-белого бродячего кота, Снеддон и я посещаем многих других землевладельцев, все из которых кормят беспризорных кошек в обмен на то, чтобы они истребляли мышей и крыс в их амбарах.

Это симбиотическая (взаимовыгодная) связь между человеком и бродячими кошками, но она также может быть вредной для кошек. Жизнь в человеческих амбарах и надворных строениях также означает проживание рядом с дорогами и автомобилями. Проезжая, я вижу много мертвых кошек в придорожной грязи. Более того, внутри зданий домашние кошки могут жить в больших колониях, иногда насчитывающих более 50 особей, которые становятся местом размножения инфекций и болезней.

С разрешения землевладельцев, команда ветеринаров и волонтеров из организации Wildcat Haven, проводит четыре недели февраля 2017 года, отлавливая и стерилизуя бродячих кошек, все время под надзором представителя Международного гуманного общества (Humane Society International). Если кошки благополучно проходят все проверки их здоровья, они возвращаются в тот же район, из которого они были пойманы.

«Это парадоксальный проект», — говорит позже Эван Бреннан (Ewan Brennan), добровольный полевой биолог Wildcat Haven. «Чтобы спасти диких шотландских кошек, мы работаем почти исключительно с домашними бродячими».

После утренних туров по местным фермам, мы везём черно-белого кота в ближайшую арендованную ветеринарную клинику. Первым шагом является быстрая инъекция с анестезией, смешанной с болеутоляющими средствами. Кот затаился и, кажется, ничего не замечает, его зеленые глаза не мигают. «Бродячие коты не вздрагивают», — говорит Ник Морфет (Nick Morphet), старший ветеринар в Wildcat Haven, делающий укол. «У них была слишком тяжелая жизнь».

Через пять минут большой кот уже крепко спит, и его можно безопасно перенести на операционный стол. Это непростая задача, поскольку он весит около 5,5 кг, почти такой же большой, как домашние коты. «О да, у него есть какой-то ушиб, не так ли?» — говорит ветеринарная медсестра, осматривая кота на наличие травм. Она чувствует что-то, что может указывать на поврежденный орган, но Морфет считает, что это просто колтун на ребре (lumpy rib). И сразу прозвище Lumpy Rib (Комковатое ребро) присоединяется к коллекции других забавных кличек, данных командой волонтеров, бродячим кошкам, включая Scrapyard Cat (Кот с Помойки), Alley Cat (Бродяга) и загадочный Fluffy (Пушистик).

Потом Lumpy Rib размещают на столе, а его ноги расправляют наружу. Я касаюсь его шеи, под челюстью и чувствую, что под мягким белым мехом его кожа очень жесткая, и защищает его шею от острых когтей соперника. Морфет говорит мне, что такая толстая и жесткая кожа может быть препятствием даже для его иглы.

Не найдя никаких доказательств наличия микрочипа, который идентифицировал бы Lumpy Rib как любимого питомца, Морфет берет несколько образцов крови кота, которые будут проверены на наличие болезней. Калицивирус (Calicivirus, гриппоподобный недуг) и конъюнктивит могут указывать на плохие условия жизни, но вирусы кошачьего иммунодефицита (FIV) и вирус кошачьей лейкемии (FeLV) вызывают у ветеринаров более серьезное беспокойство. Они не только смертельны без трудоемкого и дорогостоящего лечения, но и очень заразны, поэтому могут распространяться от бродячих кошек к диким кошкам.

В 2015 году эта угроза приблизилась к реальности, когда исследователи из Эдинбургского университета обнаружили доказательства FIV в двух одичавших домашних кошках, найденных мертвыми в западной горной местности. Такие гибриды действуют как векторы генов и заболеваний между дикими и бродячими популяциями, поэтому нашей команде жизненно важно убедиться, что зараженная кошка не вернется в окружающую среду.

Нам не потребуется много времени, чтобы определить судьбу Lumpy Rib. Морфет декантирует небольшую каплю кошачьей крови на что-то, похожее на белый дверной звонок,- чтобы провести тесты на FIV и FeLV с почти идеальной точностью, затем запускает секундомер на его смартфоне. Мы должны подождать всего десять минут для результата теста.

Надо сказать, что у всех людей в ярко освещенной операционной совсем нет уверенности в благоприятном результате. Заторможенное и вялое поведение кота, и глубокие царапины на его носу могут быть признаками распространения вирусов от одного больного самца к другому.

Так что, бедняга вполне может оказаться  FIV- или FeLV-положительным. И если он действительно окажется носителем инфекций, команде придется усыпить его  гуманной инъекцией. Даже если бы он не представлял угрозы для диких шотландских кошек, жизнь на природе с любым из этих вирусом вскоре стала бы для него просто невыносимой.

Однако, по истечении десяти минут, мы все вздыхаем с облегчением — Lumpy Rib здоров! Это заставляет Снеддона и меня почти радоваться: отчасти потому, что усыпление любого животного тяжело и неприятно, но также и потому, что большие самцы, подобные этому, имеют решающее значение для сохранения диких шотландских кошек.

«Он наш вышибала, — говорит Снеддон. Мы надеемся, что присутствие кастрированного Lumpy Rib, помешает как бродячим, так и диким кошкам заводить котят. Присутствие этого матерого кота также должно уменьшить вероятность того, что другой самец переместится в этот район, начнет размножаться и распространять болезни.

Если бы команда просто убивала бродячих котов, таких как Lumpy Rib, другие просто переместились бы с соседних территорий и заняли бы его место — бесполезное явление, известное как «вакуумный эффект».


Это, кстати, к вопросу о том, стоит ли просто уничтожать бездомных кошек в больших городах!

Такие бездарные и неграмотные попытки уже были и в Москве и в Санкт-Петербурге.

В результате уничтожения городских бездомных котов, на их место подтянулись еще более больные и диковатые животные из пригородов. Кроме того, как только местные власти начинают борьбу с бездомными кошками — на их место приходят полчища крыс, самых опасных разносчиков смертельных инфекций для людей.

У мышей и крыс есть только один враг — КОШКИ! Перетравить их всех ядами не реально, как показал опыт во многих городах мира.


Вместо этого, команде Wildcat Haven требуется гораздо больше времени и усилий, чтобы проверить всех бродячих кошек на наличие инфекций, стерилизовать их, и только потом выпустить на природу.

Эта программа «поимка-стерилизация-возвращение» требует длительной подготовки и большого терпения, хотя сама операция занимает всего несколько минут для котов и около получаса для кошек, чьи яичники недоступны. Эта схема используется во всем мире с 1960-х годов, и это проверенный метод контроля над популяциями бездомных кошек.

В 2014 году команда  Wildcat Haven успешно избавила весь шотландский полуостров Арднамурчан (Scottish peninsula of Ardnamurchan, площадью 650 кв.км) от всех беременных и инфицированных кошек.

«В настоящее время полуостров Арднамурчан является единственным местом в Шотландии, где исчезающие дикие шотландские кошки могут скрещиваться только с дикими кошками»,- сказал Пол О’Донохью (Paul O’Donoghue), директор и научный руководитель проекта. Все остальные кошки стерилизованы и кастрированы, и свободны от болезней.

Проект 2017 года имеет ту же конечную цель, но масштаб его беспрецедентен.

Трио глубоких озер — Лох-Несс, Лох-Ойч и Лох-Лохи ( Loch Ness, Loch Oich and Loch Lochy ) — разделяет шотландский материк на две части, отделяя северную горную пустынную местность, площадью 7 000 кв. Миль (18 100 кв. Км) от густонаселенных городов и сельскохозяйственных угодий на юге. Эта диагональная линия воды пролегает вдоль древней рифтовой долины, называемой Великой Гленой (Great Glen). Там имеется всего три небольших моста. Один из них граничит с Инвернессом ( Inverness), «столицей горной местности Нighlands».

Для О’Донохью Великий Глен является естественной границей для распространения дикой шотландской кошки только на территории северо-западной Шотландии. С каждым бездомным котом, который стерилизуется севернее этой границы, будущее шотландской дикой кошки становится немного более безопасным.

Но расчистка всей северо-западной Шотландии является огромной задачей для такой небольшой команды, и финансирование проекта ограничено: добровольцы, в том числе Снеддон, работают большую часть суток, с небольшим перерывом на сон и им оплачивают только ежедневные расходы.

Однако они не совсем одиноки в пустыне. В 2017 году шотландская организация Wildcat Action (SWA), которая частично финансируется шотландским правительством, также начала отлавливать и стерилизовать бездомных кошек в Морверне (Morvern), полуразрушенном полуострове, всего в нескольких милях от Арднамурчана.

О’Донохью и остальная команда Wildcat Haven приветствуют любые усилия в этой области. Но в то же время, они активно проводят кампанию против других приоритетов SWA.

«В плане действий правительства большое внимание уделяется разведению диких шотландских кошек в неволе, и есть лицензия на отлов редких диких кошек», — говорит О’Донохью. «Наши действия диаметрально противоположны этому. Мы считаем, что шотландская дикая кошка должна и может быть сохранена в дикой природе».

«Беда в том, что очень мало известно об общем количестве популяции диких кошек,»-  говорит Дэвид Барклай (David Barclay), руководитель проекта SWA по разведению отловленных из природы диких кошек в парке дикой природы Highland. По его словам, подход SWA — это необходимый план действий в чрезвычайных ситуациях, единственная система выживания для диких кошек.

«Если в природе уже нет сильных и жизнеспособных групп диких кошек, то уже не имеет значения, сколько природоохранных работ проводится на местах», — говорит Барклай. «Даже если вы удалите все угрозы на местности, если нет достаточного количества диких особей, чтобы создать резервную устойчивую популяцию, шотландская дикая кошка скоро совсем исчезнет с лица земли».

В 2013 году организация SWA обозначила пять «приоритетных областей» — Angus Glens, Strathbogie, Strathpeffer, Strathavon и Northern Strathspey, где популяции шотландских диких животных, по-видимому, здоровы, основываясь на благоприятных наблюдениях камер-ловушек, расставленных в дикой природе в этих областях, и 43 фекальных образцах.

На данный момент из этих районов не следует забирать диких кошек, но Барклай говорит, что его команда планирует отловить самцов и собрать их сперму. Это может быть использовано для искусственного осеменения отловленных самок, что сделает генофонд популяции, искусственно разводимой в парке дикой природы Highland более разнообразным.

«Мы отлавливаем диких животных вне этих 5 приоритетных областей. Если в каком-то районе выживание дикой кошки находится под реальной угрозой из-за преследования или дальнейшей гибридизации, то мы отлавливаем кошку, она проходит ряд тестов, чтобы доказать, что это не очень одомашненный гибрид или просто нездоровый экземпляр, и она включается в программу разведения в искусственных условиях в вольере, огороженном сетками.»

На данный момент это ограждение пустое, и О’Донохью надеется, что оно таковым и останется.

В то время как Барклай видит свой сетчатый вольер, как решение проблемы по спасению диких кошек, О’Донохью считает это ложным чувством безопасности. Даже если селекция диких кошек будет успешной, в обзоре, проведенном Группой специалистов  Международного союза охраны природы и природных ресурсов, МСОП, (англ. International Union for Conservation of Nature and Natural Resources, IUCN) в 1996 году, сообщалось о крайне высокой смертности в 70-80% для диких кошек, выращенных в искусственных условиях и затем выпущенных в дикую природу в континентальной Европе.

Есть и другие проблемы. С момента своего создания в 2013 году методы организации SWA стали предметом пристального внимания со стороны природоохранных организаций и организаций по защите животных.

В апреле 2016 года один эколог из Wildcat Haven каким-то чудом добыл лицензию SWA на отлов диких кошек и обнародовал ее в соответствии с законами о свободе информации. В лицензии указывается, что если если землевладелец отловил бродячего домашнего кота, а не дикого, и он не признается работниками SWA пригодным для разведения в неволе, его разрешается убить на месте выстрелом дробовика в голову. В ответ на это явно жестокое обращение с животными, благотворительная организация Cats Protection выпустила петицию против проекта искусственного разведения диких кошек SWA.

«Мы, как организация, не стреляем в кошек, — говорит Барклай. «Но мы хотим обеспечить, способ, чтобы землевладелец отправлял непригодную для разведения бродячую кошку в специальную клетку с ловушкой, где она будет пристрелена, и это является самым гуманным и самым быстрым способом».

Независимо от того, действительно ли отстрел является самым гуманным методом убийства этих кошек, искусственное удаление их с территории, вероятно, означает, что больше кошек переместится в территориальный вакуум из других районов, это метод давно оставленный позади. Кроме того, если бродячие коты будут считаться одноразовыми существами, а не драгоценными инструментами для сохранения диких кошек, люди могут вообще перестать поддерживать более эффективные для природы, но трудоемкие и дорогостоящие проекты «отлов-стерилизация-возвращение». «Это повлияет на шотландскую дикую кошку, и это последнее, чего мы хотим», — говорит О’Донохью.

В парке дикой природы Хайленд, где построено ограждение SWA для разведения диких шотландских кошек, все еще существует множество проблем. В конце 2016 года «Таймс» сообщила, что в период с 2009 по 2012 год в парке родилась 21 шотландская дикая кошка, но по неизвестным причинам пять из них погибли. И как ни странно, затем 14 самок были стерилизованы, в том числе две по кличке Храбрая и Мерида, которые ранее считались неоценимыми для сохранения диких кошек. Другими словами, у них зачем-то были предприняты все усилия для дальнейшего предотвращения размножения.

Барклай говорит, что  SWA пыталась избежать популяционного бума в неволе, который привел бы к появлению множества котят дикой кошки, которых некуда было бы пристраивать. Однако, О’Донохью говорит, что популяционный бум — это именно то. что абсолютно необходимо для спасения исчезающей дикой кошки, и большинство зоопарков были бы счастливы немедленно забрать к себе столь редких котят. «Тут каждое отдельное животное бесценно»,- говорит О’Донохью.

В четыре часа дня мы с Снеддоном приглашены на чашку чая к местной женщине. Она хочет увидеть некоторые снимки камер-ловушек, зафиксировавшие здоровых взрослых диких кошек, рыскающих по их лоскутному одеялу из травы, можжевельника и дрока.

Ее лицо загорается, когда Снеддон показывает ей характерный густой хвост и толстые полосы дикой кошки, которая живет в соседней долине, в получасе езды.

В некоторых районах, где работала команда Wildcat Haven, сообщалось о котятах. Их появление еще не доказывает, что популяции диких шотландских кошек стали полностью жизнеспособными, но они являются многообещающим признаком.

После того, как мы завершаем наш чай с целой грудой «шоколадных пальцев», мы втроем прогуливаемся под одеялом янтарных облаков, которые впитывают последние лучи солнца.

Примерно через 10 минут ходьбы через тростниковые заросли и густую грязь, мы обнаруживаем несколько фекалиев кошки. Им не хватает «спиралевидного конца лисицы», поэтому вопрос заключается в том, был ли этот помет от бездомного, гибридного или настоящего дикого шотландского кота.

Рядом находится разрушающаяся  каменная стена — идеальное место для кота, чтобы оставить свою душистую отметину. Чтобы определить владельца территории, Снеддон втыкает длинный кусок дерева поглубже в мягкий грунт и прикрепляет к нему замаскированную камеру-ловушку, развернув ее линзу на разрушающуюся стенку.

Наша хозяика наклоняется, чтобы помочь ему затянуть ремни. «Я ждала этого 18 месяцев», — говорит она мне. «Люди думают, что я сумасшедшая, но у нас действительно теперь есть дикие кошки здесь, в Кейтнессе. Это означает«Земля кошек ».

И глаза этой женщины наполнены слезами, вероятно от холодного ветра, который проносится сейчас по долине, но я подозреваю иное.

«Следы помета для нас — чистое золото»,- говорит Снеддон позже. «Без них мы не знали бы. где расставлять камеры-ловушки для наблюдений за дикими кошками, и это было бы все равно, что стрелять в темноту (действовать наудачу)».

Позже, когда мы уже в полной темноте возвращаемся на ферму, где поймали утром большого черно-белого кота, Снеддон рассуждает по поводу только что установленной камеры-ловушки: «Хотя у нас пока нет никаких свидетельств, что у той стены побывал действительно дикий шотландский кот, вполне возможно, что это было исчезающее животное, которое вполне может скоро умереть там в природе. Но я предпочел бы, чтобы он жил там, чем доживал последние дни в клетке.»

Когда мы снова оказываемся на той же ферме, что и утром, Снеддон говорит, что я могу выпустить большого черно-белого кота Lumpy Rib из клетки. Он был кастрирован днем.

Я с трудом тащу тяжеленного котище, который ведет себя, как и всегда, спокойно и невозмутимо. Я наклоняю вниз открытую клетку, и с небольшой помощью силы гравитации, кот возвращается к  себе домой, тяжело перепрыгивая через грязные лужи. Его черно-белый мех скоро сливается с ночью.


Примечание. В этой статье использованы фотоматериалы из открытых источников в интернете, все права принадлежат их авторам, если вы считаете, что публикация какой-либо фотографии нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь со мной при помощи формы в разделе контакты, фотография будет немедленно удалена.

 

Шотландские дикие кошки — исчезнут ли они в ближайшем будущем
5 (100%) 14 votes

Добавить комментарий