Памяти Лаймы — нашей первой собаки-счастья

«Мы любим свою собаку и не хотим, чтобы она менялась к лучшему; а в людях, которых мы любим, нам многое хочется изменить.»
(Надин де Ротшильд)

«Купите щенка и Вы приобретёте самую преданную любовь на свете.»
(Редьярд Киплинг)

«Лучшее, что есть у человека, — это собака.»
(Туссен Никола Шарле)

«Собака так преданна, что даже не веришь в то, что человек заслуживает такой любви.» (Илья Ильф)

Был один из самых солнечных и прекрасных июльских дней, когда твой сад, на пике своего цветения, кажется настоящим раем на земле.

Я так погрузилась в прополку растений у моего прудика, что забыла абсолютно обо всем.

Но в какой-то момент неясное беспокойство затеребило меня. И вдруг я поняла, что собака Лайма и коты куда-то смылись и затихли. А это, как и с маленькими детьми,- всегда дурной знак.

Коты-то частенько могли задрыхнуть под кустами в тенечке, но не Лайма — она всегда была «пришита» к моей правой ноге, как мохнато-ушастый карман.

Побрела искать. Сначала лениво, а потом с резким чувством опасности — до мурашек (все-таки эти наши зверюшки, определенно обладают телепатией и обмениваются с нами мыслями, особенно сигналами беды).

Сворачиваю за угол дома и вижу картину маслом — на лужайке кружком сидят мои девять котов (сейчас их 20) и спаниелиха Лайма, и как зачарованные рассматривают что-то в траве.

Делаю еще шаг, и различаю, что между ними лежит огромная (около метра) гадюка.  Дальше я абсолютно не помню, что я делала. Криком и ударом ноги я расшугала котов, схватила лопату (на счастье она была воткнута в землю рядом) и разрубила змею пополам.

Обе половинки змеи продолжали шевелиться, и дура Лайма бросилась спасать хозяйку. Короче умирающая змея чуть не укусила ее. Потом я быстро этот ужас закопала.

Дальше я просто отходила от шока, сидя и дрожа на травке, вся взмокшая. А Лайма лизала мне лицо и печально повизгивала. она чувствовала себя в чем-то виноватой передо мною.

Вот в тот момент я поняла, что когда любимым зверушкам грозит опасность — я в аффекте не осознаю собственной незащищенности. Я бросилась отгонять котов от гадюки с голыми ногами, одетая только в шорты и майку. Вполне возможно, что первый же укус напуганной змеи достался бы мне.

Но про неадекватную мою любовь к котикам знают все, а Лайма была обожаема, как маленький ребенок.

Лаймуся и была маленьким собако-младенцем (месяц и три дня), когда я забрала ее у своей сотрудницы, с которой мы вместе работали в Метеорологической обсерватории МГУ.

Я не знаю, как передать словами чувство абсолютного счастья, когда ты едешь в дождливый сентябрьский день, в час пик, в переполненном московском метро, два часа на другой конец города — и прекрасно себя чувствуешь, поскольку у тебя за пазухой сидит перепуганный тепленький собако-младенчик с длинными ушками.

И все пассажиры улыбаются, глядя на мою дурацкую физиономию, и уступают место, и дают кучу советов, как правильно вырастить из русского спаниеля рабочую охотничью собаку (это при том, что охоту я люто ненавижу).

Щенок тем временем привыкает ко мне, лижется и колбасится, а за одну станцию от родного дома я ощущаю, как что-то мокрое и теплое течет по моим брюкам — Лаймуся не выдержала долгой дороги и всю меня обдула(((

Дальше началось кормление малышки через каждые 3 часа (и ночью тоже), бесконечные волнения за ее здоровье, поскольку у меня тогда (в 1998 году) не было опыта, компьютера и интернета. Книги о собаках тоже можно было купить, обегав не один магазин.

Назвала я свою ушастую бело-черненькую девочку Лаймой, что в переводе с латышского языка означает «счастье». Дала это имя в память о многих счастливых летних отпусках, проведенных нашей семьей на Балтийском море, в незабываемой сосновой Юрмале, а потом в рыболовецком поселке Энгурэ.

И каждый день я удивлялась, как мне удалось уговорить своего отца завести собаку. Батюшка мой животных любил на расстоянии, а поскольку он был физиком-трудоголиком, то очень боялся, что щенок будет мешать ему работать.

Но Лайма действительно оказалась настоящим счастьем для всей семьи. Она всех преданно любила, мало лаяла, очень быстро всему училась и была уморительно-смешная.

Каждый вечер мы с нею с упоением возились и играли, и я забывала про все свои горести и проблемы.

А вот первая прогулка оказалась для бедной Лаймуси трагичной. Пережив первые щенячие прививки и карантин, мы вышли в самый первый раз на улицу в холодный и темный ноябрьский вечер. Прошли буквально сто метров, и вдруг, откуда-то сзади, подбежала соседская ротвейлерша Нора и намертво вцепилась моей неопытной маленькой собачке в заднюю ногу, вернее в попу. 

Лайма заголосила на весь район на ультразвуке, ее поводок-рулетка обвился вокруг моей ладони и разрезал ее до крови, мерзавка Нора продолжала рычать и держать щенка, а ее дебил-хозяин заявил, что виноват спаниель — они все истерики и уроды. А его Норочка вообще ничего страшного не сделала.

Вот такой я сходу получила первый опыт общения с собаками и собачниками.

Лайма, понятное дело, была в полном шоке от страха и боли. Она ведь первый раз вообще из квартиры высунулась. Пришли домой — пулей забилась под кровать в дальний угол и лежала там скулила от боли. Пришлось силой выволакивать и обрабатывать укусы (у нее не заднице полностью отпечаталась Норина здоровая челюсть.

С тех пор моя Лайма боялась всех ротвейлеров, и вообще больших черных собак она избегала всю жизнь.

На беду, она была укушена ротвейлером еще раз, когда ей было пять лет. Перед нашим домом остановилась машина, открылась дверца, я услышала резкую команду, оттуда выпрыгнул здоровый кобель, быстро укусил Лайму за холку и скрылся в машине. Они уехали, мы остались долго лечиться от повторного шока. Так тогда в Москве всякие распальцованные ублюдки тренировали своих боевых собак.

Больше, к великому счастью, таких горьких приключений у нас не было, за исключением того случая, когда мой папочка случайно выпустил годовалую Лайму из квартиры и она убежала. 

И очень просто. Я готовила завтрак на кухне. Почтальон принес отцу газету, он радостно распахнул дверь, не глядя себе под ноги, и шустрая Лайма смылась.

И когда вскоре мне надо было быстро с Лаймой погулять, опаздывая на работу в Университет, я обнаружила, что собака пропала. Отца я таким белым и убитым прежде никогда не видела (ну, кроме дня похорон мамы, конечно).

Дальше я рыдая металась по микрорайону и вопила — звала свою любимицу Лайму. И дышать мне было все тяжелее, я боялась, что у меня инфаркт будет. Потом ко мне подбежала поднятая по тревоге соседка Нина и сказала, что люди видели Лайму в нашем подъезде на последнем этаже.

Я не стала для верности садиться в лифт и взлетела по лестнице, проверяя все этажи в подъезде. И правда! На девятом этаже сидела моя перепуганная и дрожащая беглянка. 

На работу у меня ехать сил не осталось — я взяла свой единственный отгул и остаток дня провалялась на диване, изо всех сил прижимая к себе гнусную беглянку. А у ошалевшей от счастья Лаймы в глазах явно читалась мыслишка о повторении этого банкета, раз после таких приключений можно продрыхнуть весь день под боком у любимой хозяйки, да еще и вкусняшек надавали.

Но все-таки, с того раза Лайма и стала моим «кармашком», пришитом к правой ноге. Никаких попыток к бегству в городе больше не было. Правда в семь лет она подрыла забор и одна ушла на даче в лес. Но я моментально почувствовала «оторвавшийся пушистый кармашек». Догнала и навешала ей таких люлей, что страсть к свободе в Лайме сменилась желанием домашней гармонии.  Дальше мы были неразлучны.

Кстати, правильно пишут зоопсихологи, что если в охотничьих собаках не развивать их врожденный охотничий инстинкт, то никаких особых нападений на животных и птиц не будет.

И Лайма, хоть и проявляла всегда бешеный интерес к пташкам, голубям и прочим бродячим кошкам, никогда ни на кого не бросилась за всю свою жизнь.

Зато она очень любила охотиться «виртуально», когда я смотрела передачи по каналу Animal Planet. Тут Лаймуся начинала брехать, бросаться на телевизор и угрожать птичкам и белкам на экране мучительной расправой.

И каждый раз мне приходилось оправдывать ее лай перед потревоженным отцом «который только что нашел решение очередной физической проблемы, а эта невоспитанная собака научную мысль убила».

По настоящему свободной Лаймуся становилась только на любимой даче летом. Вот там она наслаждалась каждым днем.

Правда с дачей у нас с ней тоже было связано крутое приключение, когда Лайма играла с камнем и надломила о него передний зуб. Пришлось мчаться в Москву в Ветеринарную академию удалять его.

А там была на ремонте наша любимая кафедра «Мелких домашних и экзотических животных». И вот тогда мы нарвались на безграмотную ветеринаршу, которая не желала слушать никаких объяснений, что повреждение у нас механическое — тупоупертая тетка потребовала в тот же день перевести собаку с привычного и хорошего корма Хиллс на натуралку (причем меню огласила такое: сырое мясо с овсяными хлопьями, кефир и творог.).

И ведь я так много читала о правильном питании собак, и пищеварение у Лаймы было всегда преотличное — нет эта курица стала давить, что я лентяйка и издеваюсь над собакой.

Короче, после того, как я выполнила ее рекомендации, и изводила ошалевшую собаку этой ерундой, у нее на шестой день этой «правильной и крайне полезной натуральной диеты» начался кровавый энтерит.

Пришлось снова бежать к ветеринарам (к счастью уже своим и знающим). Ну и обругали они меня тогда, что послушалась эту безграмотную идиотку!

На всякий случай напоминаю (проверено на горьком опыте):

  • Переводить на натуралку собаку, которая без проблем ела много лет искусственный корм премиум класса НЕЛЬЗЯ — это безграмотный бред.
  • Переводить даже с одного вида сухого корма на другой можно только постепенно в течение 7 дней, каждый день заменяя одну седьмую старого корма на новый.
  • А уж сочетание «сырое мясо-овсянка-кефир и творог», как я сразу и думала, просто губительно для пищеварения.

Долго мы тогда лечили этот энтерит, и семилетняя Лайма стала какой-то грустной и безразличной. Играть меньше стала.

И тогда я завела ей напарницу, мою вторую собаку — английского коккер-спаниеля Симону. 

Апатия Лаймы улетучилась в один день и сменилась возмущенной ревностью, потом заинтересованностью, а потом они постепенно стали настоящими подругами (хотя в первые месяцы Лайма золотую малышку жестко прижимала  и пару раз тяпала.)

В целом, оказалось, что появление конкурентки резко взбодрило Лайму. Она даже заметно помолодела и стала вести себя, как вожак стаи. Так что этот опыт был очень удачным.

Да, вот еще один важный эпизод вспомнился. Может быть он кому-то покажется полезным.

Когда Лайме исполнилось десять лет, мы начали постоянно мучиться с воспалением ее десен. Надо было регулярно промывать их Хлоргексидином (0.05%, не спиртовой!), а потом промазывать мазью Метрогил-дента. 

И вот я однажды полезла в рот к собаке, когда сама сходила с ума от боли от защемления спины. И тогда моя преданная и любящая собака первый и единственный раз в своей жизни прокусила мне руку, а потом чуть не сошла с ума от горя и ПЛАКАЛА СЛЕЗАМИ, три дня просила прощения.

А виновата была только я сама.

НИКОГДА НЕ СОВЕРШАЙТЕ СЕРЬЕЗНЫХ МАНИПУЛЯЦИЙ С ЖИВОТНЫМИ И НЕ ЛЕЧИТЕ ИХ, ЕСЛИ САМИ ПЛОХО СЕБЯ ЧУВСТВУЕТЕ ИЛИ ОЧЕНЬ РАССТРОЕНЫ!

 

Животные очень тонко чувствуют наше психическое и физическое состояние. Когда хозяину плохо, и кошки и преданные собаки очень переживают. Кроме того, человек с болью становится более уязвимым, животные сразу начинают доминировать. В такие моменты трогать их неправильно — они могут свое волнение перевести на следующий уровень и стать агрессивными..

Лечить и ухаживать за животными можно только в уверенном и спокойном состоянии.

Лайма прожила у нас 14 лет и расставаться с нею было непереносимо. Пять долгих лет прошло с тех пор, и только теперь я смогла написать о ней рассказ без боли.

Еще будут разные интересные истории о дружбе Лаймы с Симоной и другими членами прайда. А пока пора закругляться — коты и собаки подняли голодный вой 🙂

 

Памяти Лаймы — нашей первой собаки-счастья
5 (100%) 19 votes

Добавить комментарий